Педагогика и психологияПринятие подростков в семью

Узнаем современные тенденции психологической и педагогической направленности, передаём личный опыт в данных областях

Модератор: Ksyushkin

Аватара пользователя
Автор темы
Натик
Мастер
Мастер
Сообщений в теме: 1
Всего сообщений: 2967
Зарегистрирован: 06.04.2013
Откуда: с гор
Принятие подростков в семью

Сообщение Натик » 23 сен 2013, 09:45

http://volshebnypendel.livejournal.com/ ... tml#cutid1

В детском доме, где я работала, мы постоянно находились как будто на минном поле. Не знаю, как у других, но для меня не могло настать времени, когда я перестала бы обмирать при мысли о том, что выпало на долю того или иного ребенка. «Натирка мозолей» произошла ровно до того порога, с которого стало возможным выживание. Но острота не притупилась, и нюансы каждой судьбы меня всякий раз потрясали снова и снова, заставляя из малейших непохожестей прокладывать вехи закономерностей.

И вот сегодня, собираясь повести беседу о приеме подростка в семью, я вспомнила историю одного мальчика, но, конечно, в моем коротком рассказе из соображений этики некоторые факты будут изменены.

Парнишке, назовем его Сашей, было двенадцать лет, когда он попал в детский дом. В течение последнего года пред тем, как это случилось, он ухаживал за своей больной матерью один. Они жили в однокомнатной квартире. По всей вероятности, я просто сейчас этого не помню, мама мальчика пила, ведь что-то должно было привести ее в состояние гангрены ног, в котором она из-за глубокой депрессии не обращалась к врачам.
Неудивительно, что подробностей этой истории моя память не сохранила. Я помню, как потрясла меня мысль о том, что мальчик-подросток ухаживал один за лежачей матерью, пытался обрабатывать ее гноящиеся раны, выносил из-под нее судно. В ту пору мой сын тоже уже вошел в подростковый возраст, и мне было невыносимым представлять, что должен переживать ребенок, оказавшись в такой ситуации один на один с болезнью матери, что и не думала об ответственности, которую возложила на плечи ребенка, и потом с ее смертью.
Он не мог ее спасти, как ни пытался. Что-то нам рассказывали о нечастых визитах врачей, но лучше я не стану сейчас отвлекать ваше внимание на то, что ничем нам не сможет помочь. Несколько дней после смерти матери Саша не выходил из квартиры, затем соседи его каким-то образом «вычисли», заявили в милицию…
Он сопротивлялся. Он не хотел отдавать ее, он не хотел уезжать из дома. Но тело забрали, и его увезли в приемник-распределитель.
А потом он предстал перед нами – ясноглазый, горюющий, и, возможно ли это представить, адекватный.

Да, после смерти матери он не вызывал ни «Скорую», ни милицию, потому что боялся того, что его увезут в неизвестные места, мама раньше говорила ему, что он может попасть в детский дом, ведь родственников у них нет.

Да, он не хотел ее отдавать, потому что понимал, что больше не сможет ее увидеть, разве что в гробу, чтобы проститься, а это значит, в последний раз.

Да, он сопротивлялся органам опеки, когда его выводили из квартиры, но это потому, что ему казалось, что он попал в кино, и все это не с ним.

Да, он и сейчас сбежал бы, если бы было куда. Но он понимает, кто квартира опечатана, больше ему идти некуда, скитаться с бомжами он не хочет, поэтому не сбежит.

Знаете, когда подросток шалит или бузит, когда он идиотничает, саботажничает или даже крупнокалиберно хулиганит, это понятно. Тут мы, воспитатели, во всеоружии. Но когда так…

Получалось, что можно ничего не говорить и даже лучше не говорить. Выходило, что , может быть, даже лучше сейчас не утешать, и непонятно также, надо ли утешать вообще. Мы выбрали вести себя как ни в чем ни бывало, и от этого чувствовали себя скверно. Я вытерпела так две смены, в обще сложности это четыре дня, я работала через день. А потом «заполучила» его себе, поехала по делам и попросила руководство отпустить его со мной, и уже вне детского дома, вне возможности встать и уйти (мы понимали, что с улицы он не уйдет, и вообще ему можно верить, он же сказал, что не убежит, значит, не убежит) ему придется слушать меня.

Я начала рассказывать ему о том, как умирала моя мама.

И как я была немного постарше, а по уму, так, наверное, и такая же, как он, даже младше, потому что он – взрослый и умный. И как мне сказали, что она, мама моя, в больнице не по профилю, что больница туберкулезная, а у мамы рак, и что они не могут держать место, нам надо забрать ее. И как мы сразу не догадались забрать ее домой, я не догадалась, вот он бы, Саша, догадался бы наверняка, а я нет, не сумела, взрослые отговорили. И как ее решили в другую больницу перевести, стали поднимать, а ее непонятно чем рвать начало…

Я рассказывала ему эту историю тихо, без эмоций, но в подробностях, и чувствовала, как он сначала отодвигался, а потом, когда я его похвалила, сравнив с собой бывшей, начал потихоньку разворачиваться ушами.

Но еще не душой.

Я рассказывала, стараясь делать это страшнее, горестнее, а голос держала бесстрастным. Да,ее рвало не пойми чем. Что это уже не была никакая не переваренная пища и не пища вообще. Как я тогда еще не знала, что если человека рвет чем-то, похожим на каловые массы, то этот человек, скорее всего, вот-вот умрет.

Неужели никто из тех, кто бы в ту пору рядом со мной, этого тоже не знал? Почему никто из взрослых мне не сказал? Получается, меня обманули? – я спрашивала у него.
И продолжала рассказывать, как невыносимо трудно было ехать, как ужасно оказалось на новом месте, как стала мама просить меня забрать ее домой, и только потом, после ее слов, до меня дошло, что дом же у нас есть, забрать же маму можно…
- Ты представляешь? Я даже этого не понимала. Я только потом поняла, что тоже хотела бы ухаживать за ней сама. И смогла бы. Как ты.

Я рассказывала, как выгнали меня вечером врачи, а я пообещала маме приехать за ней утром пораньше, и приехала, и мешок с водеждой притащила, потому что была зима. Но я не успела. Минут на пять не успела. И стояла как дура, или как мертвая над ней мертвой, а потом куда-то шла непонятно зачем.

А вот он был рядом. Как же хорошо, что он был рядом.
А моя мама, она умирала одна. Совсем одна на этой земле.
А он такой молодец…
А я вела себя как овца.

Он закричал в голос. Я, в общем, была готова, я этого ждала, я специально выжимала своим рассказом из него этот крик, эти слезы. Но он так страшно закричал, вернее, вскрикнул - хрипло, глотая звук, горлом, что я вспотела так, как со мной ни потом, ни до этого ни разу не случалось.

Он плакал, и я считала, что мне нужно плакать вместе с ним, так тогда мне казалось, но у меня не получалось. Я просто его держала, потому что он навалился на меня, крупный двенадцатилетний мальчик, и плакал навзрыд, благо мы оказались в «удачном» месте, нырнули в пустынный дворик старой Москвы. Если честно, я еле стояла, так тяжело он припал. И думала, что, вот, он плачет, и это хорошо, а я не могу, и это плохо. Потому что, если бы я заплакала, может быть, ему бы потом было не так стыдно, и еще может быть, он не стал бы так давить. В какой-то момент я даже перестала чувствовать время.

Когда, пряча глаза, он отстранился, а я одновременно чудом не упала, в поисках своего центра тяжести, то сказала первое, что пришло в голову:

- Мне один человек сказал, что нам повезло.
- Кому нам? – он постарался сделать вид, что слез не было, и, поскольку продолжал на меня не смотреть, я могла прятать лицо, отирать его, и ему уже было не понять, плакала я или нет. Все-таки, слезы мои нас уравнивали, сейчас нам надо было быть этим «мы», я убеждалась в этом все больше.

- Тебе, мне. Таким как мы. – Конечно, я свергла с пьедестала его трагедию, ведь пострадать исключительным образом, это бонус, потому что это действительно трагедия, а люди, как бы ни парадоксально, а может быть, и цинично это ни звучало, любят являться носителями исключительных трагедий. Вы замечали, как в доверительных беседах люди предъявляют факт чего-то ужасного, пережитого ими в прошлом, как козырную карту? Больше того, я к нему примазалась, я поставила знак равенства, это было рискованно, потому что вдруг он исключительности все-таки желал? Но делать нечего, знаки уже были расставлены, и я добавила:

- Говорят, что чем позже это случается, тем человеку тяжелее. Потому что любовь к матери – это навсегда.

Мы шли молча обратно и изредка вздыхали. Минут через пятнадцать, я, как казалось, ни с того, ни с сего, вспомнила вдруг смешную историю из детства, как я обманула маму, а она догадалась сразу, а была уверена, что это невозможно.
Я очень надеялась, но почти не верила в то, что он ответит тем же. Но это произошло. Он тоже вспомнил свою историю из времени, когда еще все у них «было нормально».
Я не задавала ни одного вопроса. Как на грех, все мои воспоминания куда-то исчезли, зато просто горстями посыпались истории из жизни друзей. И я рассказывала маленькие случаи – смешные и немного серьезные, приписывая их себе, скорее ни о чем, но с упоминанием: «А мама тогда»…
Мне кажется, в тот день я рассказала ему больше историй, чем вообще в моей жизни с моей мамой было. И на каждую такую историю он ответил маленькой своей.
- Представляешь, меня трехлетнюю бабушка за ногу привязывала под дерево на даче, потому что я сбегала. А мама узнала и запретила.
- А я однажды развинтил паровозик. И испугался, что она меня будет ругать. А она не ругала совсем… А как это: за ногу привязывала?
- А как козу, - я не улыбалась совсем и не поворачивала головы в его сторону, ведь порой это очень важно, смотрим мы на человека или нет. В тот раз мы просто шли рядом, но он был свободен от меня абсолютно. – Я все равно однажды отвязалась и ушла, да еще через речку.
- А меня однажды соседка в подъезд не пустила, потому что мы с ребятами дрались. А мама потом узнала и ей дала.

Ни одного вопроса или уточнения с моей стороны. Дала и дала. В ответ я уже рассказывала свою историю из трех фраз. И сейчас так подробно говорю об этом только ради примера медленного проникания через границы израненного человека. Чтобы его не разорвало его же горе. Чтобы приоткрылись сливные отверстия, через которые оно, горе, сможет понемногу, год за годом, вытекать наружу, без риска сломать личность.

Он оправлялся медленно. Впрочем, не настолько, чтобы отставать от других, перенесших травму, детей. Я понимала, что Саша - человек с чувством собственного достоинства, что да, он ребенок, но он, если можно так выразиться, «ребенок в латах». И что именно уважением к нему и своей абсолютной честностью можно завоевать его ответное уважение, прежде чем он позволит себе эти латы снять. Латы, за которыми скрывается израненная в кровь способность и готовность любить. По всем параметрам, которые определяла я, уважение было бы самым желательным отношением к нему со стороны приемного родителя. И я видела реальную возможность пробудить в Саше любовь снова. Но рядом с ним, в моем понимании, должен был оказаться человек, не менее сильный, чем он сам.


Другой мальчик, назовем его Вадим, тоже двенадцатилетний, никогда не жил с мамой и понятия не имел, откуда он родом. Ребенок был оставлен в роддоме, затем переведен в дом малютки, затем в детский дом. Мальчик физически здоровый, интеллектуально сохранный, с естественным для несемейных детей отставанием в развитии и с природными склонностями к манипулированию. Двенадцать лет ему было, когда я познакомилась с ним.
Он прекрасно выглядел, был само обаяние и заглядывал в глаза. Он умел показать как радость, так и огорчение. Его можно было встретить, сидящим задумчиво перед учебником, а подойдя, чтобы погладить по голове, услышать какую-то фразу по теме урока – вполне впопад. И растрогаться: вот же какой молодец, занимается! Сам!
На следующий день Вадим мог принести двойку по тому предмету, на тему которого в присутственном месте мечтал, но это ничего, мало ли, что не срослось у ребенка, так мы могли думать поначалу.

Он мог броситься обниматься, увидев любимое блюдо в столовой, отшутиться, если к нему приставали ребята, и, если снова так можно выразиться, «в легкую стукануть», если что-то затевалось среди его приятелей. Вадик заходил к воспитателям, кивал головой, показывал глазами по направлению своей комнаты или зала, где в это время сговаривались о чем-то «левом» дети, пожать плечами и с виноватым видом исчезнуть.
Он никогда не оказывался пойманным с поличным, впрочем, особенно не хулиганил, разве случайно возникал поблизости, да и то, если не считал творимое другими опасным.
Он мог прийти и сесть рядом, чтобы просто посидеть. Еще и спросить при этом: «Можно мне побыть с вами?»

Конечно, на первый взгляд, этот мальчик тревоги не вселял. И мы радостно провожали его, когда нашлась для него патронатная мама, женщина спокойная, уютная, домашняя.
Через несколько месяцев Вадим вернулся. Его патронатная мама рассказывала потом, что в тот вечер ни его, ни его вещей не оказалось дома, когда она пришла с работы. А до этого было все хорошо. Женщина была практически уверена, что отношения с подростком у нее складываются удачно, статус патронатного воспитателя ее устраивал, она собиралась поднимать мальчика одна, и помощь специалистов детского дома могла оказаться как нельзя кстати. «Может быть, он не хотел быть патронатным?» - в отчаянии гадала она, все еще надеясь, что Вадик вернется.

Но Вадик отказался возвращаться.

При этом он настаивал, что все было хорошо, тесты также никаких острых негативных переживании в ближайшем прошлом не выявляли.
- Просто я соскучился и захотел к вам, - ластился мальчик и даже тыкался лбом в плечо воспитателя.
- Мы тоже по тебе соскучились, и очень рады, что повидались. Но может быть, теперь ты вернешься? – в сотый раз спрашивали его.
Но нет. Он отказывался возвращаться, а на прямой вопрос о причине пожимал плечами: «Не знаю».

Пять или шесть претендентов пробовали стать родителями для Вадима в последующее время, также его пытались взять под опеку и намеревались усыновить. Он соглашался знакомиться, проявлял все свои черты обаяния и очаровывал взрослых, открытых сердцем к нему людей. Он даже рассказывал о своих проблемах, проявлял доверие:

- Я не всегда понимаю, чего хочу…
- У меня бывает плохое настроение, а почему, я не знаю…
- Ну, я могу приврать. Правда, самую малость!
- Я не знаю, смогу ли я быстро привыкнуть к новому порядку..

Все это давало обратный эффект. Такого доверчивого и открытого ребенка все были готовы немедленно прижать к сердцу. Однако всякий раз история оканчивалась одинаково. В один непрекрасный для взрослых день Вадик или молча уходил из дома и появлялся в детском доме, либо объявлял, что больше жить в семье не хочет, что претензий у него ни к кому нет, но вот так он видит свое будущее – не здесь и не с ними, поэтому «всем спасибо, все свободны». Однажды произошел даже вопиющий случай, когда в отчаянии патронатная мама вскричала: «Ну и иди куда хочешь!», и Вадик сам уехал в Москву на электричке из загородного дома, где жил с приемной семьей.

Я помню свое возмущение этим случаем и параллельно возникшее и укрепившееся у меня чувство, что неудивительно, что эта женщина не смогла ребенка завоевать. Если для нее оказалось возможным отпустить тогда уже четырнадцатилетнего мальчишку в непонятно каком состоянии души по железным дорогам одного.

Скажу, что среди патронатных воспитателей Вадима были одинокие женщины, были полные бездетные семьи, были также семьи с другими детьми, правда, младше. Через опыт, где в семье оказался бы для него старший брат или сестра, тем более, искренне заинтересованные в нем, Вадиму пройти не привелось.
Прерывая свои связи, да и в то время, пока они длились, Вадим никогда не конфликтовал, не скандалил, не склочничал, никого ни в чем не обвинял. Он был и оставался тем, что называется «хороший мальчик».
И еще я хочу сказать, что, несмотря на все уверения психологов, что ребенок, не переживший привязанности и любви в детстве, ни к кому ее испытать так и не сумеет, у меня оставалась не то чтобы надежда, я бы не смогла ее осуществить, а некоторая даже уверенность в том, что просто не нашлось «лисы» для этого «колобка», что никто так и не сумел парнем завладеть, и что я смогла бы зацепить его крючком под жабры и не выпустить… Господи, прости.

Это осталось недоказанным. А мальчик ничьим. Он выпустился из детского дома, получил квартиру, пошел вразнос, потом притормозил, потом пошел вразнос снова… Он все-таки вырастил в себе привязанность к одной из воспитательниц детского дома, и именно она, находясь отдаленно, отвечала на его призывы, когда он начинал слишком уж активно «пускать пузыри». Иногда он приезжал и несколько дней жил у нее. И всегда был свободен уехать, его никто не держал. В нем выявились творческие наклонности, что я лично благословением никак не считаю, и это мешало ему зажить более или менее спокойно. Но тяга к словесности определила для него круг общения, что и оказалось спасительным. Все-таки, среда частенько определяет. Поэтому Вадим жив, немного работает, из-за состояния здоровья не пьет, семьи не заводит и никуда особенно не стремится. «Живет по кругу», я сказала бы так. Впечатление обаятельного человека, способного расположить к себе любого, с кем он вступил в диалог, он давно не производит.

А возвращаясь к нашей начальной истории, к Саше, я скажу, что он остался под патронатом у первой же женщины, которая его взяла, и воистину показал ей «небо в алмазах». Он устраивал конфликты, упрекал, орал, шел на шантаж, не хотел учиться, обижал, наезжал, отвоевывал себе свободы, ломал предметы и хлопал дверью… Но далеко не уходил. И сейчас он учится, работает, ворчит, что его никто не понимает, но не оставляет той, которая выбрала его. Тоже не пьет, кстати, но по убеждениям. Сашу нельзя назвать жизнерадостным человеком, больше бы ему подошло слово «склочник». Но вот за его маму я почему-то спокойна, что бы он ни вытворял рядом с ней.

Видите, дорогие мои, текст на эту тему получился у нас большим, а рассказала я совсем немного, всего-то о двух мальчишках с разными характерами и разными, совсем разными судьбами – изначально. И я ни полслова не сказала о девочках, а ведь девочка-подросток, это совсем другая история, совсем другие проблемы.

Применив сейчас свой излюбленный ход маневра, зайду сбоку и вспомню, как тут со мной спорили о том, что игра – игра во время общения с ребенком, это утомительно и излишне, что отношений хочется ровных, чтобы тебя понимали. «Ты сказал, тебя услышали, и так каждый раз».
Я возражала на это, что таким способом не много добьешься, и что именно игра, горящие глаза, когда родитель, воспитатель, сталкер – заводит, вкручивает ребенка в свой вихрь, зажигает его глаза, заставляет его включатся в иное действо, не то, что диктует ребенку его подбитая личность, в другую, победительную, рискованную, зажигательную сферу… Чтобы провести его по новой земле.

Я осталась при своем мнении. И знаю, что такого Вадима только вот так и можно было взять. И не только его. Но в то же время я понимаю, что этой способности, а может быть, этого таланта, в должном количестве найдется не у всех. И что среди нас, людей, которые искренне хотят взять ребенка, не все в силах, а иные, может быть, и нужным не считают, жить, ежеминутно запаляя петарды, да еще в разных местах от центра…

И вот таким будущим родителям я хочу сказать, что я не советую им брать ребенка, не прошедшего опыта любви. Я тут совершенно согласна с нашими психологами: какой бы ужасной ни была мать, каким бы жутким ни был отец, но если ребенок любил, и если вы полюбили его, очень много возможностей у вас вырастить взаимную привязанность, а потом и взаимную любовь.

И я не посоветую взрослому человеку, не способному:

- ходить в павлином,
- распускать хвост,
- повисать макакой на ветках вниз головой,
- стрелять из водяного пистолета из-за угла или
- собственноножно (ну да, подножкой) отправить в лужу зазевавшегося отрока, который возомнил себя царем зверей, с целью передышки, ощупывания членов и некоторого пересмотра самооценки…

Вот этому взрослому, который не умеет:

- залезть на дерево,
- на крышу,
- на фонарный столб,
- посредине улицы взорать индейцем,

взрослому, не способному на безрассудный поступок, который ошеломит ( да-да, это наша цель, потому что подростка порой иначе ничем не взять)…

Я не посоветую ему браться за спасение ребенка, привязанности не познавшего.

Конечно, если вы свободны от обязательств перед семьей, если вы действительно принадлежите себе самому и свободны, если идеи вырастить любовь у вас нет, если вы согласны на роль временного пристанища … послушайте, это прекрасно! Это необходимо, да для многих это именно то, что надо, просто не для меня… Так вот, если вас это устраивает, берите, делайте и да поможет вам Бог. Потому что для такого холодного сердцем человека как Вадим это все-таки лучше, чем ничего…

Но помните, пожалуйста, помните, в этом союзе не только мы спасаем дитя, оно также призвано спасти нас. Спасти, а не угробить. Поэтому, нам просто необходимо учитывать все.

И если вы хотите любви и отдачи. Или если у вас другие дети. Особенно, если они младше. Или старше, но они не в восторге от нового члена семьи. Вот при этих и прочих подобных данных я скажу вам:

- не делайте этого.

- вы ничего не измените всудьбе подростка, это скорее всего
- вы разобьете свое сердце
- ваши близкие окажутся «под стрелой», на которой написано, что под ней стоять не рекомендуется…

Но даже если ваш кандидат в члены семьи любил. Если он помнит своих родителей. Постарайтесь и тогда учесть совсем немного правил, которые мы, прошедшие через разное, считаем уже практически законом…

- если у вас мальчики, берите только мальчика
- если у вас девочки, берите только девочку
- если у вас и те, и другие, то ребенок, которого вы берете, не должен оказаться старше вашего однополого ему ребенка, и старший ребенок при этом должен соглашаться на роль лидера, т.е. ему нужно предварительно долго и подробно объяснять, что стоит за этим шагом – введением ребенка, а именно подростка – в семью. Мы говорили об этом недавно, помните? Это в IX посте об Усыновлении – «Особенности адаптации членов семьи».

Рожденный и выращенный нами ребенок, вошедший в пубертат, переживший эдакий взрыв нейронов мозга и увидевший вдруг это мир как парад неадеквата, больше прежнему закону не подчиняется. И нам надо заново искать подходы к управлению своим сокровищем, что получается быстро и безболезненно далеко не всегда. Это следует помнить и осознавать, вводя в семью нового ее члена – подростка. И я призвала бы каждого, кто уже семью имеет, и у кого дети, особенно младшие дети, сделать несколько попыток, вновь и вновь проходя внутренний тест на риск. Не слишком ли много мы ставим на карту? – вот вопрос, на который нам следует ответить честно.

Кроме того, надо учесть, что год-два ваших искренних стараний даже при благоприятно складывающихся обстоятельствах еще не дадут «нагона опозданий», еще не выровняют отставания в развитии. А тут и младшие дети до подростков дорастут. И начнется некий фантастический сериал, который прожить по силам либо йогам высшей лиги, чье самообладание никаких вибраций не претерпевает, либо тем, кто умеет «зажигать», кто в силах этой братии – подросткам перманентно обеспечивать самого разного вида шоковые состояния, чтоб стать признанным лидером среди них. И уже в этом качестве вести их за собой, выращивая строго по законам человечности. Потому что, не дай Бог, если Акелло промахнется…



Это то, что я хотела коротко сказать о подростках.
Мы понимаем с вами, друзья, что тема эта неисчерпаема. И мы будем ее касаться, я надеюсь, на конкретных примерах. А пока я составлю примерный план наших дальнейших вопросов с учетом тех, что еще не отвечены мной, и тех, что заданы недавно.
Отдельным коротким постом вы увидите это список в ближайшее время.

Еще раз огромное спасибо всем моим комментаторам, всем, кто рекомендует этот журнал в своих летах, ведь иначе людям будет трудно узнать о нем, и тем, кто задает свои бесценные вопросы.
вместо того, чтобы жаловаться на шипы у розы, надо радоваться тому, что среди шипов растет роза

Реклама
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение
  • Принятие в семью ребенка (исследование института замещающей семьи)
    Гость » 05 май 2016, 18:42 » в форуме Радости и огорчения
    7 Ответы
    744 Просмотры
    Последнее сообщение Инид
    05 июн 2016, 14:03
  • Терапевтические сказки для малышей и подростков
    ТаняСорока » 06 июн 2013, 18:46 » в форуме Педагогика и психология
    3 Ответы
    2411 Просмотры
    Последнее сообщение ТаняСорока
    23 авг 2013, 10:08
  • Чем сегодня кормим семью?
    Зелибоба » 28 мар 2013, 10:52 » в форуме Кулинария
    2145 Ответы
    69464 Просмотры
    Последнее сообщение Инид
    14 июл 2019, 12:24
  • Поможем Эле попасть в семью, а не в дом инвалидов!
    Marta892006 » 29 окт 2015, 11:51 » в форуме Радости и огорчения
    0 Ответы
    854 Просмотры
    Последнее сообщение Marta892006
    29 окт 2015, 11:51
  • Поможем Эле попасть в семью, а не в дом инвалидов!
    Marta892006 » 24 ноя 2015, 11:30 » в форуме История моей семьи
    0 Ответы
    754 Просмотры
    Последнее сообщение Marta892006
    24 ноя 2015, 11:30

Вернуться в «Педагогика и психология»