Поэзия - зацепило

[Инид]

Любить человека — худшая из работ.
Ведь он захочет придет, а потом уйдет.
И ты боишься, что в каждую из минут
Планы его с твоими не совпадут.

Любить человека страшно, ведь он — другой.
Не будет твоей рукою или ногой.
Сегодня он смотрит… Но вдруг не захочет впредь
С такой же любовью на плечи твои смотреть?

Его душевные трещины и слои
Немыслимо цепляются за твои.
И как-то неловко плакать лишь потому,
Что все ключи ты сам отдаешь ему.

Ключи от всех замков и от всех дверей.
Выскальзывают из пальцев. И якорей
Нет больше у сердца. Ты доблестно правишь сам
В открытый космос. Идешь по своим следам.

Любить человека глупо, ведь из путей,
Он выбирает тот, что всего сложней.
На все ухабах и камешках на пути
Тебя будет вместе с ним по ночам трясти.

Ты видишь, а он не видит. И объяснить
Порой невозможно. Приходится так любить.
Как будто повязка глаза погрузит во тьму.
Ты знаешь, что ты бессилен помочь ему.

Любить человека жутко, ведь у него
Свои чудовища. Всех их до одного,
И каждого дракона в своей судьбе
Убитого или нет, он несет тебе.

Любить человека больно. Он бродит там,
Где тропы проходят по самым больным местам.
Гуляет по минному полю твоей души.
Шаг в лево, шаг в право и тут же «пропал» пиши.

Любить человека? Боже мой, я прошу,
Не надо! Как я это в жизни переношу?
Ты дай мне задачу попроще. Такую как
Рабочему в шахте. Или любить собак…

И котиков… Но, если чаша сия придет
И медным тазом накроет, не обойдет.
Одно меня утешает день ото дня:
Ему так же больно и страшно любить меня.

Аглая Датешидзе

[Алёна]

* * *

Иногда люди ссорятся, чтобы потом мириться:
он подходит на цыпочках с чашечкой в теплых пальцах
и говорит: "У меня тут кофе с корицей,"-
и улыбается…

А у нас полупьяные варвары так и разрушат Рим,
будут руины цивилизации там и сям,
потому что кофе для слабых и растворимых -

а мы с тобой не растворяемся!

Сола Монова

[Инид]

а мы с тобой не растворяемся!

[Анатольевич]

Есенин с.

утром в ржаном закутке,где златятся рагожи в ряд
семерых ощенила сука,рыжих семерых щенят
до вечера она их ласкала причёсывала языком
и струился снежок подталый под тёплым её животом

а вечером когда куры,обсиживают шесток
пришёл хозяин хмурый и семерых всех
поклал в мешок
по сугробам она бежала,успевпая за ним бежать
и так долго долго дрожала воды не замёрзшей гладь

потом ,плетясь обратно,облизывая пот с
боков,показался месяц над хатой
одним из её щенков и в голубую высь
звонко завыла она скуля,
а месяц скользил ,тонкий и скрылся за холм в поля

и глухо как от подачки,
будто бросили ей камень в смех
покатились глаза собачьи
золотыми звёздами в снег.

[Инид]

И если потом ничего не вспомнится, так даже проще,
Поскольку и прошлое тоже бывает невыносимо,
А нынче большой снегопад, посмотри, заметает площадь,
И это очень красиво, действительно очень красиво.

В такие моменты не надо времени, месяца мая,
Бесперебойного транспорта, рабочих звонков кому-то,
Когда так стоишь посреди этой площади, понимая:
Самое важное в жизни длится считанные минуты.

Решение перевернуть потрепавшуюся страницу;
Миг перед поцелуем, краткий взгляд, телефонная фраза;
Что-нибудь, от чего вправду может многое измениться,
Или даже, того гляди, переменится всё и сразу.

А нынче глядишь на снега, внимания не привлекая,
Не делая лишних движений, молчания не нарушив,
И тебя настигает огромная тишина, такая,
Что не можешь понять, это - внутри тебя или снаружи.

(автор Р. Кусимов)

[Инид]

Дети уходят из города к чертовой матери.
Дети уходят из города каждый март.
Бросив дома с компьютерами, кроватями,
В ранцы закинув Диккенсов и Дюма.

Будто всегда не хватало колючек и кочек им,
дети крадутся оврагами,
прут сквозь лес,
пишут родителям письма кошмарным почерком
на промокашках, вымазанных в земле.

Пишет Виталик:
«Ваши манипуляции,
ваши амбиции, акции напоказ
можете сунуть в...
я решил податься
в вольные пастухи.
Не вернусь. Пока».

Пишет Кристина:
«Сами учитесь пакостям,
сами играйте в свой сериальный мир.
Стану гадалкой, ведьмой, буду шептать костям
тайны чужие, травы в котле томить».

Пишет Вадим:
«Сами любуйтесь закатом
с мостиков города.
Я же уйду за борт.
Буду бродячим уличным музыкантом.
Нашел учителя флейты:
играет, как бог».

Взрослые
дорожат бетонными сотами,
бредят дедлайнами, спят, считают рубли.
Дети уходят из города.
В марте.
Сотнями.
Ни одного сбежавшего
не нашли.

Дана Сидерос

[Алёна]

Безразличие ко всему живому - вот имя ужаса...

Кот Басё Светлана Лаврентьева

Безразличие ко всему живому - вот имя ужаса,
ненавидеть друг друга, не говорить за ужином,
ни жены, ни мужа, ни человека - нужен ли
человек другому, если душа контужена?

Окей, Гугл, вот тебе право доступа
ко всему, что я делаю текстом, протестом, воздухом,
без пароля и логина, просто так,
получи ключи от башни еще на подступах.

Только не сотри ни единого знака в моем движении,
держи напряжение, не снижай уже его,
из любых положений всегда есть выходы или выдохи,
сисадмин грехи нам прощает, вправляет вывихи.

Все мы взрослые олухи, получившие оплеухи
от приемной матери, от жизни или старухи
с косой - откосить бы, да все подсчитаны и отмечены,
искалечены так, что гордиться нечем.

Окей, Гугл, выдай мне термин, квалифицируй тени,
измени мое представление о потерях,
выпотроши сознание, занимайся
чем-то действительно важным внутри девайса,

Используй нейронные связи, угрозы, фразы,
всё, чем ты всегда засоряешь разум, давай сразу
договоримся о точке сборки,
скачивай данные из сердца или подкорки,

Ройся в глубинах, не соблюдай приличия,
мигай многоточием, трещи на птичьем,
выбирай источник, чтобы в себе постичь его,
но
ни единого слова
не обезличивай.

[Инид]

Ночь нависает стынущей, стонущей,
Натуго кутая темнотой.
Ласковый облик, в истоме тонущий,
Манит, обманывая тобой.

Искрами злыми снега исколоты.
Скрип и гуденье в себе таят.
Даль недолетна. Лишь слышно: от холода
Звезд голубые хрящи хрустят.

Мария Петровых. "Ночь".

[Алёна]

До поры одуванчиков...

То Ли Кошка То Ли Птица

До поры одуванчиков - четверть холодного ветра,
Треть метелей и вьюг, половинка весеннего льда.
И огромная жизнь. И последние трудные метры.
И цветок золотой на зелёном холме у креста.

А над ним небеса побелели от лёгких пушинок -
Из седых ли цветов, из тончайших ли ангельских крыл.
То не солнце садится в серебряно-горький осинник,
То большой одуванчик за дальнюю рощу уплыл...

[Инид]

Жили-были, варили кашу,
Закрывали на зиму банки.
Как и все, становились старше.
На балконе хранили санки,
Под кроватью коробки с пылью
И звездой с новогодней ёлки.
В общем, в принципе - не тужили.
С расстановочкой жили, с толком.
Берегли на особый случай
Платье бархатное с разрезом,
Два флакона духов от гуччи,
Фетра красного пол-отреза,
Шесть красивых хрустальных рюмок
И бутылку китайской водки.
А в одной из спортивных сумок
Надувную хранили лодку.

Время шло, выцветало платье,
Потихоньку желтели рюмки,
И в коробочке под кроватью
Угасала звезда от скуки.
Фетр моль потихоньку ела,
Лодка сохла и рассыпалась.
И змея, заскучав без дела,
В водке медленно растворялась.
Санки ржавились и рыжели.
Испарялся закрытый гуччи.
Жили, были, и постарели,
И всё ждали особый случай.

Он пришёл, как всегда, внезапно.
Мыла окна, и поскользнулась.
В тот же день, он упал с инфарктом.
В этот дом они не вернулись.

Две хрустальные рюмки с водкой,
Сверху хлеб, по квартире ветер.
Полным ходом идёт уборка,
Убираются в доме дети.
На помойку уходят санки,
Сумка с лодкой, дырявый фетр.
Платьем, вывернув наизнанку,
Протирают за метром метр
Подкроватные толщи пыли.
В куче с хламом - духи от гуччи.

Вот для этого жили-были.
Вот такой вот "особый случай".

(с) Мальвина Матрасова