Общаемся на разные темы: шутим, умничаем, хвастаемся; делимся своими чувствами, эмоциями, хобби, увлечениями; рассказываем о домашних любимцах; предлагаем игры, тесты, опросы и активно участвуем в них
В большом городе несчастным людям жить хорошо, очень хорошо. В большом городе человек может прожить сто лет и не хватиться того, что он давно уже умер и сгнил. Разбираться-то ему с собой некогда, все дела, дела, дела, разные дела – служебные, домашние, культурные...
В большом городе несчастным людям жить хорошо, очень хорошо. В большом городе человек может прожить сто лет и не хватиться того, что он давно уже умер и сгнил. Разбираться-то ему с собой некогда, все дела, дела, дела, разные дела – служебные, домашние, культурные...
То, что мы называли планетой Земля, — оказалось, что это всего лишь перерабатывающий завод, через который должны пройти все человеческие души. Всего лишь этап в некоем процессе очистки. Наподобие нефтеперерабатывающего комплекса, где нефть превращают в бензин и керосин....на этом огромном заводе по совершенствованию людских душ.
Земля представляет собой что-то вроде полировочного барабана. Наподобие того, который используют для шлифовки камней. Души людей поступают сюда, чтобы стереть друг о друга острые углы. Мы все должны обрести безупречную гладкость, пройдя сквозь конфликты и боль всех мастей. Сквозь все стадии шлифовки.
В этом нет ничего плохого. Это не страдания, это эрозия. Всего лишь этап очистительного процесса.
Очень важный этап...
То, что мы называли планетой Земля, — оказалось, что это всего лишь перерабатывающий завод, через который должны пройти все человеческие души. Всего лишь этап в некоем процессе очистки. Наподобие нефтеперерабатывающего комплекса, где нефть превращают в бензин и керосин....на этом огромном заводе по совершенствованию людских душ.
Земля представляет собой что-то вроде полировочного барабана. Наподобие того, который используют для шлифовки камней. Души людей поступают сюда, чтобы стереть друг о друга острые углы. Мы все должны обрести безупречную гладкость, пройдя сквозь конфликты и боль всех мастей. Сквозь все стадии шлифовки. В этом нет ничего плохого. Это не страдания, это эрозия. Всего лишь этап очистительного процесса. Очень важный этап...
Жизнь иногда оголяет нерв, который не берёт ни одна анестезия.
А это значит, что боль нужна...
Её надо почувствовать, надо прожить.
Надо сбросить блестящие шкурки, которые царапают кожу, и надеты были лишь для того, чтобы показать что-то совсем не то, что есть на самом деле.
Боль сметает к чертям все фальшивые декорации, отметает ненужные связи, уводит от закрытых дверей.
Не спешите снять её, перешагните через трусость.
Не прикладывайте ваток к саднящим ранам - пусть их высушит солнце вашей обретённой зрелости, от которой вы долго прятались за детские игры.
Честно смотрите в зеркало, за каждой складкой морщины - ваша история, горькая, сладкая, любая, но ваша.
Честно смотрите в глаза напротив, чтобы понять смотрят ли они так же, или смотрят, но не видят... погасшим костром, пустыней, голым льдом, ложью...
Поймите, что нет одиночества. Есть страх СЕБЯ. Не будет страха - исчезнет одиночество.
Не все объятия целебны.
Не всё предложенное счастье - счастье.
Не все дары можно принять.
Нерв жизни лупцует почти электрической болью.
Но есть наловчившиеся жить с нею... есть мазохисты, подсевшие на неё... есть великие актёры, играющие свою жизнь так, словно боли нет.
Плачущие люди не знают депрессии... они к ней даже не приближались.
Все носители неанестезированной боли смеются.
И они же утешают плачущих.
Оглядитесь, быть может, тот, кто говорит вам, что всё будет хорошо, почти мёртв.
А если это вы стоите на границе, то не говорите себе, что всё будет хорошо, потому что всё будет так, как будет.
Ведь только спустя время станет понятно - справились вы с болью, или она убила вас, для насмешки оставив в живых....(с)
Жизнь иногда оголяет нерв, который не берёт ни одна анестезия. А это значит, что боль нужна... Её надо почувствовать, надо прожить. Надо сбросить блестящие шкурки, которые царапают кожу, и надеты были лишь для того, чтобы показать что-то совсем не то, что есть на самом деле.
Боль сметает к чертям все фальшивые декорации, отметает ненужные связи, уводит от закрытых дверей. Не спешите снять её, перешагните через трусость. Не прикладывайте ваток к саднящим ранам - пусть их высушит солнце вашей обретённой зрелости, от которой вы долго прятались за детские игры.
Честно смотрите в зеркало, за каждой складкой морщины - ваша история, горькая, сладкая, любая, но ваша. Честно смотрите в глаза напротив, чтобы понять смотрят ли они так же, или смотрят, но не видят... погасшим костром, пустыней, голым льдом, ложью... Поймите, что нет одиночества. Есть страх СЕБЯ. Не будет страха - исчезнет одиночество. Не все объятия целебны. Не всё предложенное счастье - счастье. Не все дары можно принять.
Нерв жизни лупцует почти электрической болью. Но есть наловчившиеся жить с нею... есть мазохисты, подсевшие на неё... есть великие актёры, играющие свою жизнь так, словно боли нет. Плачущие люди не знают депрессии... они к ней даже не приближались. Все носители неанестезированной боли смеются. И они же утешают плачущих.
Оглядитесь, быть может, тот, кто говорит вам, что всё будет хорошо, почти мёртв.
А если это вы стоите на границе, то не говорите себе, что всё будет хорошо, потому что всё будет так, как будет. Ведь только спустя время станет понятно - справились вы с болью, или она убила вас, для насмешки оставив в живых....(с)
Говорят, на языке урду есть такое слово: если написать его справа налево, получится «безумная любовь», а если слева направо – «смертельная ненависть». Те же гласные, те же согласные, вся разница в том, как читать – с конца или с начала.
Говорят, на языке урду есть такое слово: если написать его справа налево, получится «безумная любовь», а если слева направо – «смертельная ненависть». Те же гласные, те же согласные, вся разница в том, как читать – с конца или с начала.
- Они жили в одинаковых тесных бетонных коробках, ценили вещи и средства обмена вещей выше жизни окружающих, и систематически занимались бездумной деятельностью ради накопления этих средств. Труд многих из них был совершенно бесполезен, и даже вреден - они ежедневно загрязняли свой мир, убивая самих себя. Не думая о последствиях, они губили свою родную планету, занимаясь самосовершенствованием в крошечной области знания, не стоящей и выеденного яйца. Совершенно хаотично использовали ресурсы Земли, считая их личной собственностью. Им не было дела ни до чего, кроме самих себя и своего ближайшего будущего.
Они намеренно снижали качество вещей, чтобы те чаще ломались, и нужно было производить новые. Производили массу продукции, которую не могли использовать. Накопление вещей поощрялось и считалось признаком благополучия. Интересы многих из них ограничивались потреблением и бездумным развлечением, у них был доступ к океану информации, и при этом они ютились в тесном мирке привычного и знакомого. Они гордились своей причастностью к определённой общности и считали всех, кто не входит в неё, чужаками. Убийства по собственной воле считались аморальными, убийства по воле руководителей общности - нормой. Да, у них были руководители - отдельные люди, управляющие судьбами множества других людей.
Самоограничение считалось нормой. Они следовали установленным законам, невзирая на их неадекватность. Они меняли свои взгляды только под давлением обстоятельств. Отвергали мысли и идеи, идущие вразрез с мнением большинства, несущие угрозу существования устоявшейся системе..
- Но как же они могли так жить? Неужели разум наших предков был примитивнее нашего?
- О, вовсе нет. Просто у них не было альтернативы. Они не знали ничего лучше.
- Они жили в одинаковых тесных бетонных коробках, ценили вещи и средства обмена вещей выше жизни окружающих, и систематически занимались бездумной деятельностью ради накопления этих средств. Труд многих из них был совершенно бесполезен, и даже вреден - они ежедневно загрязняли свой мир, убивая самих себя. Не думая о последствиях, они губили свою родную планету, занимаясь самосовершенствованием в крошечной области знания, не стоящей и выеденного яйца. Совершенно хаотично использовали ресурсы Земли, считая их личной собственностью. Им не было дела ни до чего, кроме самих себя и своего ближайшего будущего. Они намеренно снижали качество вещей, чтобы те чаще ломались, и нужно было производить новые. Производили массу продукции, которую не могли использовать. Накопление вещей поощрялось и считалось признаком благополучия. Интересы многих из них ограничивались потреблением и бездумным развлечением, у них был доступ к океану информации, и при этом они ютились в тесном мирке привычного и знакомого. Они гордились своей причастностью к определённой общности и считали всех, кто не входит в неё, чужаками. Убийства по собственной воле считались аморальными, убийства по воле руководителей общности - нормой. Да, у них были руководители - отдельные люди, управляющие судьбами множества других людей. Самоограничение считалось нормой. Они следовали установленным законам, невзирая на их неадекватность. Они меняли свои взгляды только под давлением обстоятельств. Отвергали мысли и идеи, идущие вразрез с мнением большинства, несущие угрозу существования устоявшейся системе..
- Но как же они могли так жить? Неужели разум наших предков был примитивнее нашего?
- О, вовсе нет. Просто у них не было альтернативы. Они не знали ничего лучше.
У всех "пострадавших за правду" была одна проблема: они считали правду высшей добродетелью, тогда как высшая добродетель - это мудрость сказать то, что действительно уместно, действительно полезно и в той форме, что не разрушает, а созидает. В противном случае, правда - это лишь поза.
Искусство диалога - это искусство быть мудрым в контакте с другим.
У всех "пострадавших за правду" была одна проблема: они считали правду высшей добродетелью, тогда как высшая добродетель - это мудрость сказать то, что действительно уместно, действительно полезно и в той форме, что не разрушает, а созидает. В противном случае, правда - это лишь поза. Искусство диалога - это искусство быть мудрым в контакте с другим.
Каждый восхваляет те добродетели, в которых ему самому нет надобности упражняться: богачи проповедуют бережливость, а бездельники красноречиво распространяются о великом значении труда.
О. Уайльд
Каждый восхваляет те добродетели, в которых ему самому нет надобности упражняться: богачи проповедуют бережливость, а бездельники красноречиво распространяются о великом значении труда. О. Уайльд