Житейская психология

Узнаем современные тенденции психологической и педагогической направленности, передаём личный опыт в данных областях

Модератор: Ksyushkin

Аватара пользователя
Автор темы
Алёна
Супермодератор
Всего сообщений: 8741
Зарегистрирован: 23.03.2013
 Re: Житейская психология

Сообщение Алёна »

Не раз замечал за нашими женщинами странное извращение – бытовой мазохизм. Это я про странное стремление добровольно довести себя до жуткой усталости, а потом гордо демонстрировать её окружающим, как знамя.

Зинаида Андреевна, например, всегда моет полы в странной, неестественной с точки зрения анатомии позы попой кверху, без швабры, несмотря на больные суставы. Спросишь: зачем??? Ответит: шваброй моют только лентяйки. Она не такая. Она – потерпит. При этих словах на лице женщины проступает гордость: мол, оцените мой подвиг, мою жертвенность.

Светлана Васильевна занимает хорошую должность, и могла бы легко себе позволить отдых в любой точке планеты. Однако, после работы по привычке направляется с супругом полоть грядки. Там они ежегодно выращивают зачем-то картошку, огурцы, помидоры и радикулит. Для чего им этот копеечный урожай вкупе с сорванной спиной?
Никто не знает, рационально объяснить не может, однако в глубине души Светлана Васильевна считает людей, отказавшихся от подобных дачных «радостей», пропащими лентяями-тунеядцами, а себя – работящей пчёлкой.

Делопроизводитель Фаина Петровна уже более 30 лет тащит на себе мужа-алкоголика. Нет, конечно, алкоголиком он стал не сразу. Сначала был развесёлым любителем выпить, потом – неудачливым бизнесменом, снимающим стресс и употребляющим «с устатку», и только последние годы переродился в классического алкаша, создающего жене долги и украшающего ее тело тумаками.

Но Фаина мужественно терпит, рассказывая всем, кто хочет слушать, о своих подвигах. Ореол страдалицы кажется ей достойным, романтичным и даже выгодно выделяющим её из толпы других женщин.

Я привел только несколько примеров, хотя имя этим женщинам – легион. Мучается на карачках Зинаида Андреевна, кряхтит на даче раком
Светлана Васильевна, тащит из рюмочной на себе алкаша Фаина Петровна, запрещает пользоваться памперсами, обеспечивая молодоженам бессонные ночи, свекровь Елена Сергеевна. Терпит нелюбимую работу с маленькой зарплатой специалист Юля, прёт на себе сумки в тюрьму к любимому, который написал ей по объявлению в интернете, баульщица Марина.

Воздух вокруг будто пропитан глупой, бестолковой жертвенностью, мазохизмом и привычкой терпеть, которые буквально вбивали в головы поколениям женщин. Бесконечные сказки о том, что терпение – добродетель, страдание – обязательная и почетная часть жизни настоящей женщины, и «не задолбалась – не мать» - это очень существенная часть нашей культуры, от которой никуда не деться.

Кому нужны эти надрывные, усталые потуги, это концентрированное страдание и самоистязание? Мужьям? Детям? Коллегам? Да большинству из них будет только легче, если у мамы из руки перестанет расти половая тряпка, губка или садовые ножницы.

Сколько бы могли они сделать, вот такие бытовые мазохистки поневоле, годами содержащие себя в черном теле, не приходящие в себя от усталости, не желающие отдыхать и посещать врачей…

Их бы энергию – да в мирное русло... Но нет. Ходят с приросшей к рукам тряпкой или губкой, борются с пылью, нервничают из-за пятна на комоде… А жизнь, между тем, протекает между их скрюченными усталостью пальцами, и течёт она, увы, только в одном направлении. Надеюсь, что эта глупая и никому не нужная культура женского страдания скоро исчезнет навечно...

*********
Из сети.
Реклама
Аватара пользователя
Ksyushkin
Модератор
Всего сообщений: 8081
Зарегистрирован: 31.08.2014
Откуда: Республика Крым
 Re: Житейская психология

Сообщение Ksyushkin »

Изображение
- Невозможно...
- Возможно, если ты в это веришь.
(с)
Аватара пользователя
Автор темы
Алёна
Супермодератор
Всего сообщений: 8741
Зарегистрирован: 23.03.2013
 Re: Житейская психология

Сообщение Алёна »

ПРО ОБЪЯТИЯ

Мы с мужем долго учились обниматься просто так. Каждый раз приходилось тормозить его то посреди кровати, то на пороге кухни, то у обувной тумбы и ластиться. Он маялся, опустив руки по швам. Поглядывал на часы, в окно, в кастрюлю с кипящими макаронами. Вырывался, смешно подергивая плечами, будто высвобождался из смирительной рубашки или собирался заделать «цыганочку». Жаловался на занятость, сонливость, жару. Похлопывал меня по спине, типа: «Ну все, будет тебе, беги дальше». Тянулся за портфелем и любимым английским кепи. Щелкал пультом, пальцами и языком. Открывал настежь дверь квартиры и лифта.

Моя потребность в объятиях – родом из детства. В яслях частенько прибегала к воспитателям с пустяковым ушибом и просьбой «пожалеть». Они переглядывались и усердно дышали на рану. Шипели перекисью. Пристраивали бинт и пластырь, а мне хотелось теплых рук на плечах и взъерошенной макушки.

У моей дальней родственницы погиб муж. Он очень любил рыбалку, особенно зимнюю. Никогда не брал с собой спиртное, только круто заваренный чай в стареньком термосе. В то утро проспал и в спешке забыл все: и червей, и платочек (всегда носил в кармане чистый) и военный билет. Еле успел на шестичасовый автобус.

Рыбачил, как правило, один, без компании, только в тот день клева не было. Приходилось мерить шагами лед и мысленно рисовать диаграммы. Рядом мерзли два мужика, приехавшие на запорожце. Перебрасывались скупыми фразами, мол вышла из строя катушка и прохудился садок. Ближе к обеду начали сматывать удочки, и он попросился к ним в машину. Те кивнули и завели мотор.

Ехали медленно, как никак февраль. В дороге выяснили, что всем по 33 года. Надо же, возраст Христа. Хором удивились. Затем он уснул и больше не проснулся. На встречку выскочил огромный ЗиЛ и съел машину с потрохами. В живых не осталось никого. Выдержали удар только снасти.

Жена искала его сутки. При нем не оказалось документов. Как заведенная крутила диск телефона, рвала на куски телефонный справочник и повторяла: «Ну почему я не проснулась и не проводила? Не обняла на пороге? Может быть это его защитило!»

С тех пор я обнимаю мужа и провожаю до двери, даже если мылится в магазин за огурцами. Даже если спускается на минутку к вахтерше, чтобы забрать квитанции. Даже если никуда не идет.

С тех пор я обнимаю своих родных у подъезда, в порту и на вокзале. На стоянке, автобусной остановке, у вагона метро и на пристани. В переходе, посреди зебры и торгового центра. Летом, когда хочется поселиться в речке, и зимой, когда не спасает даже "Аляска" на лебяжьем пуху. После пережитого кошмара и после сытного обеда. Перед завтраком, причастием, лыжным спуском и уроком хорового пением. Во время прогулок, барбекю, приемов и кофе-брейков. После занятий в школе, болезней, дождей и молитв. Вместо десерта. Помимо "люблю"...

(Ирина Говоруха)
Аватара пользователя
Автор темы
Алёна
Супермодератор
Всего сообщений: 8741
Зарегистрирован: 23.03.2013
 Re: Житейская психология

Сообщение Алёна »

СЕМЕН ВИНОКУР "ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ"

Тяжёлый рассказ, который нужно прочитать каждому

"Я учу студентов писать. Могу научить любого, было бы желание. Но попалась мне Михаль, чему я мог научить ее?
После первого года обучения фильм Михаль послали на фестиваль в Венецию. А сценарий полнометражного фильма взяли для постановки в Англии.

Она была уверена в себе, я даже подумал, вот бы мне так. Чуть свысока слушала мои лекции, но не пропускала ни одной, мне это льстило.
И вот как-то при мне она унизила другую девочку. Самую тихую в классе, Эсти.

Свернуть

Та подошла к ней посоветоваться, и вдруг слышу, Михаль ей говорит: «Ты зря теряешь время. Лучше тебе это сейчас понять, чем позже».

Я замер. Михаль увидела меня, не смутилась.

— Эсти не должна жить иллюзиями, — сказала она так, чтобы все слышали. — Она не умеет писать. У нее нет никаких шансов стать сценаристом.

— Извинись перед ней, — сказал я. Я еле сдерживался.

— И не подумаю, — ответила Михаль.

Не помню, как довел урок до конца. Не знаю, почему не удалил ее из класса. Вышел, не прощаясь. Меня завело все: и высокомерие Михаль, и покорность Эсти, и молчание всего класса.

Через несколько занятий я уже понял однозначно — Михаль больна: она не чувствует боли других.

Но и с Эсти выяснилось. Оказалось, что ее по блату поместил в этот класс проректор. Поэтому к ней не было особого сочувствия.

И вот прошли две недели, наступил День Катастрофы.

И выпадает мне в этот день преподавать. Сидят передо мной будущие режиссеры и сценаристы. Приготовил я им 20 конвертов, в которые вложил задания. Каждый вытаскивает себе конверт, как в лотерее. И должен расписать ситуацию, которую я задал.

Вытащили. Начали писать.

Смотрю на Михаль. Сидит, читает задание. Сначала взгляд, как всегда, чуть снисходительный... Потом вдруг оглядывается... поправляет волосы... вздыхает... На нее не похоже.

Проходит несколько минут. Молчит, не двигается. Вдруг поднимает руку.

— Да? — говорю.

— Могу я заменить это упражнение?

Я говорю — пожалуйста.

Она протягивает мне конверт, я ей другой...

Она берет его, собирается раскрыть, но останавливается.

— Нет, я не хочу менять, — говорит. — Да, я решила, я останусь с этим, первым.

И вот с этого момента на моих глазах начинает раскручиваться ну просто кино. Настоящее, документальное, по правде.

Она сначала начала быстро писать... Потом остановилась. Смотрит на лист, по глазам вижу, не читает, просто смотрит на лист. Вдруг начинает рвать его.

Я подошел к ней, все-таки волнуюсь...

— Михаль, тебе помочь?

— Нет, спасибо, — говорит.

А в глазах слезы. Это меня поразило. Я думал, скорее камни заплачут, чем Михаль.

Что же я ей такое дал, думаю. Беру ее задание, читаю.

«Последняя ночь в Варшавском гетто. Всех назавтра вывозят на уничтожение. Об этом знают в семье, в которой есть два мальчика — двойняшки. Родители безумно их любят. И сходят с ума, не зная, как спасти. Вдруг ночью приходит поляк, мусорщик. И он говорит им, что может вывезти в мусорном баке одного ребенка. Но только одного. Он уходит, чтобы вернуться в пять утра... И вот идет эта ночь, когда они должны решить, кого же спасать».

Через сорок пять минут перед Михаль лежат два листа, исписанные убористым почерком, практически без помарок.

— Прочитай, — говорю ей.

Она начинает читать.

И встает перед нами ночь, в течение которой седеют отец и мать, решая, кого спасти. Этого, который теплый и ласковый, — Янкеля? Или того, который грустный и одинокий, Мойше?

Михаль читает ровно, почти бесчувственно. В классе мертвая тишина. Когда такое было?!

Она читает о том, как сидят, прижавшись друг к другу, родители, и шепчут, чтобы, не дай Бог, не услышали дети. Вначале не понимая, как можно их разделить, ведь они неразделимы! Нельзя этого сделать! Нет, нельзя.

А потом понимают, что никуда они не денутся. Что обязаны выбрать одного, чтобы жил он. Так кого же отправить, кого?! Янкеля, теплого и ласкового, у которого обязательно будет семья и много детей и внуков?! Или Мойше, грустного, одинокого, но такого умного?! У которого будет большое будущее, он же, как Эйнштейн, наш Мойше!

Они не знают, что решить, они сходят с ума, плачут, молчат, снова говорят, а время безжалостно, оно не стоит, и стрелка, передвигаясь, отдается в сердце. Каждая секунда отдается в сердце! Хочется сломать секундную стрелку, но что это изменит!

Вот так время приближается к пяти.

И вдруг муж замечает прядь седых волос на виске у жены. Раньше ее не было. Он гладит ее по волосам и говорит:

— Я хочу, чтобы он вывез тебя.

Она вздрагивает. Она видит его глаза, в них отражается предрассветное небо.

— Ты еще родишь много детей, — говорит он. — Я хочу, чтобы ты жила!

Она видит, что руки его дрожат. И говорит:

— Как же я смогу жить... без тебя.

Они молчат безрассудно долго, ведь время уходит...

И она вдруг говорит:

— Я знаю, что мы сделаем.

— Что? — его голос не слышен, только губы шевелятся. — Что?!

— Мы бросим жребий. Ты напишешь имена. А я вытяну жребий.

Так они и делают. Очень медленно, но понимая, что вот-вот часы пробьют пять, и появится этот человек, поляк, и надо будет расставаться... С Мойше? Или с Янкелем? С кем?!

В классе никто не дышит, пока Михаль читает. Мы видим каждую деталь, так это написано.

Дрожащие руки матери... И его руку, держащую огрызок карандаша... Вот он выводит имена своих детей... Видим, как кладет записки в свою грязную шляпу. Вот он встряхивает ею, словно в ней много записок, а ведь там их только две.

И мы видим, ей-богу, видим, как медленно-медленно поднимается рука матери, чтобы опуститься внутрь шляпы и нащупать одну из записок... Эту... Нет, эту...

Нащупывает, сжимает, и не может вытащить руки. Так и замирает, не разжимая пальцев. И он не торопит ее, нет, и она не может шевельнуть рукой.

Но время неумолимо, и Бог неизвестно где, потому что слышится стук в дверь. Это пришел он. Ненавидимый ими и самый желанный, убийца и спаситель — поляк-мусорщик.

И она вытаскивает записку. И разжимает руку.

— Мойше, — шепчет он. Он первый видит имя, потому что у нее закрыты глаза.

— Мойше, — повторяет она.

И они оба смотрят туда, в угол комнаты, где спят их любимые дети.

И вдруг видят, как красив Янкеле, обнявший Мойше во сне.

Стук повторяется, муж с трудом встает и идет открывать дверь. В дверях поляк. Молчит. Все понимает.

— Мы сейчас оденем его, — говорит муж.

Сам подходит к кровати, осторожно разнимает братьев, так, чтобы Янкеле не проснулся, берет Мойше на руки и начинает одевать его.

Как это так, не одеть сына, не умыть, не вложить ломтик хлеба в карман — это ведь женская работа. Но она не может этого сделать, не может!
Муж все делает сам.

И вот, уже не проснувшийся толком Мойше, передается в руки поляка.

И тут только она понимает, что это навсегда. И не сдерживает крика, бросается к своему ребенку и просит его: «Ты только живи, мой Мойше! Ты только помни о нас!»

Муж пытается оторвать ее от ребенка. Шепчет поляку:

— Забирай его! Забирай!

Дальше все происходит без заминки. Поляк без труда проходит все посты и проверки. А когда оказывается за стеной, в надежном месте, где его никто не может видеть, он раздвигает мешки с мусором, приоткрывает крышку, которой тщательно укрыл мальчика, так, чтобы только мог дышать. И говорит — ну, жиденок, вылезай, приехали.

Но никто не шевелится, там тишина. Не заснул ли?! Или, не дай Бог, задохнулся?

Поляк раскурочивает все... Нет ребенка. Как так?! Он оглядывается, он испуган, сбит с толку, понимает, что этого быть не может. Но так есть.
Муж и жена сидят, застывшие, над спящим Янкеле. Что сказать ему, когда проснется?

Кто-то царапается в дверь... И обрывается ее сердце. И что-то переворачивается в нем. Потому что так может стучать только один человек, и никто другой.

В двери стоит Мойше. Он улыбается, их грустный Мойше, и говорит:

— Я подумал, я все взвесил, я не могу без Янкеле.

Михаль закончила читать на этом месте. Такой тишины в классе я никогда не слышал. Такого текста, написанного за 45 минут, я не помню.

Михаль сказала:

— Дальше я не знаю, что писать.

Кто-то всхлипнул. Кто-то явно плакал. Самые мужественные (пятеро моих студентов служили в боевых частях) сидели с красными глазами. Это было похлеще всех парадов, минут молчания, скорби, — всего.

В классе билось одно тоскующее сердце. Не было безразличных, нет.

И тут произошло то, ради чего, собственно, я и пишу эту историю. Михаль вдруг встала и направилась в угол класса. Она шла к Эсти.

Я понял это не сразу. Но она шла к зареванной Эсти. И по ходу сама не могла сдержаться.

Эсти встала ей навстречу. Упал стул. Михаль обхватила Эсти, она была статная, высокая, на каблуках, а Эсти маленькая, похожая на испуганную мышь. И вот они стояли так, обнявшись, перед всем классом.

И Михаль громко сказала, так, что слышали все:

— Я умоляю тебя простить меня.

Эсти что-то прошуршала, испуганное, никто и не услышал, что. А Михаль добавила еще, теперь уже глядя на меня:

— Семен, простите меня, если можете. Я такая дрянь!

Короче, это был денек. Не помню таких больше. Он промыл нас всех, прочистил, продраил, и все изменил.

И я понял, нельзя никого списывать со счетов. В каждом живет эта искра, называемая «искра любви» или «точка в сердце». Прикрытая слоем грязи, бесчувствия, гордыни и всего, чего мы натаскали за свою жизнь...

И вдруг «тикают часики», поднимается волшебная палочка... И, хоп... Прорывается из нас Человек. Пришло Ему время родиться. И полюбить."
*****
С тех пор прошло пять лет. Где Михаль? Где Эсти? Надо бы перевести на иврит, может быть, откликнутся?
Аватара пользователя
Автор темы
Алёна
Супермодератор
Всего сообщений: 8741
Зарегистрирован: 23.03.2013
 Re: Житейская психология

Сообщение Алёна »

Нет, не обязательно вставать в полшестого утра, чтобы бог подавал. Когда он в настроении, он подаёт и совам.

Не обязательно в день пить два литра воды. Достаточно столько, сколько хочется.

И в отличном настроении быть каждый день не обязательно, чтобы жизнь всё-таки воспринималась объёмной и целостной. Можно горевать, впадать в ярость тоже можно, ну а уж провести в субдепрессии конец ноября - это вообще святое.

Мыслить светлыми, позитивными мыслями тоже не обязательно. Периодически думать "всё достало, убью всех нафиг" - нормальный рабочий процесс.

Глютен и лактоза, кстати, тоже нормальны.

Чтобы делать великие дела, не обязательно быть энергичным экстравертом. Задолбанные интроверты-меланхолики тоже бывают суперэффективными.

Не обязательно иметь модельные рост и вес, чтобы тебя обожали муж, дети и морская свинья.

Не обязательно бегать марафоны, если не хочется их бегать. Можно ходить, танцевать, плавать или играть в снежки. Покупать абонемента в спортзал тоже не обязательно.

Совсем не обязательно всех любить. И вообще уж не обязательно всем нравиться.

Не обязательно не делать ошибок, знать всё на свете и никогда не попадать в дурацкие ситуации. Не обязательно впечатлять всех эйчаров на свете и иметь репутацию самого ценного сотрудника.

Ещё не обязательно обливаться холодной водой, покупать одежду капсулами, медитировать, получать третье высшее и заводить собственный канал в Телеграме.

И что самое приятное, не обязательно слушать тех, кто знает всю правду про эту жизнь.

Оксана Фадеева


Изображение
Аватара пользователя
Гуля
Модератор
Всего сообщений: 3317
Зарегистрирован: 25.03.2013
Откуда: Башкортостан
 Re: Житейская психология

Сообщение Гуля »

:good:
- Ты сильная, ты справишься.- Я умная, я даже не возьмусь.
Аватара пользователя
Автор темы
Алёна
Супермодератор
Всего сообщений: 8741
Зарегистрирован: 23.03.2013
 Re: Житейская психология

Сообщение Алёна »

Этапы жизни

Дети до 7 лет похожи поведенчески на собак: они дружелюбны, любопытны, делают, как ты просишь, и все время «виляют хвостом». Они помогают вытирать пыль, с радостью размазывая свои слюни с мистером мускулом на пару, протирая зеркало.

Подростки — это кот. Дворовый, драчливый, блохастый и наглый.

Он искренне считает, что вся суть твоей жизни — это его кормить и убирать за ним дерьмо.

При попытке «погладить» он делает недовольную морду и уворачивается, но временами сам ластится и мурчит. Но это ненадолго, потому что он вообще считает вас единственной проблемой всей его жизни.

И не дай бог «тапком по морде» — потом еще лет 10 ходить по психотерапевтам.

Взрослый человек — это не кот и не пес, это опоссум. Милый, симпатичный, но в случае чего притворяется мертвым и пережидает.

Старый человек — это галапагосская черепаха: ей вообще плевать, что происходит вокруг, лишь бы дали дожить спокойно.

© Саша Давыдовская
Аватара пользователя
Aljenushka
Модератор
Всего сообщений: 6581
Зарегистрирован: 24.03.2013
 Re: Житейская психология

Сообщение Aljenushka »

Алёна: 24 апр 2021, 07:08 Подростки — это кот. Дворовый, драчливый, блохастый и наглый.

Он искренне считает, что вся суть твоей жизни — это его кормить и убирать за ним дерьмо.

При попытке «погладить» он делает недовольную морду и уворачивается, но временами сам ластится и мурчит. Но это ненадолго, потому что он вообще считает вас единственной проблемой всей его жизни.

И не дай бог «тапком по морде» — потом еще лет 10 ходить по психотерапевтам.
Зачитала Димке. Заржал и сказал, что все точно :) :) :)
Аватара пользователя
Ksyushkin
Модератор
Всего сообщений: 8081
Зарегистрирован: 31.08.2014
Откуда: Республика Крым
 Re: Житейская психология

Сообщение Ksyushkin »

Обычно когда человек плохо выполняет свою работу, он возмущается: «А вы знаете, сколько мне платят?!». Знаю. И не понимаю, что ты тут делаешь. По-моему, все просто: не нравится — не работай. И так во всем.
Плохо тебе жить с человеком — не живи. Плохо с тобой обходятся деловые партнёры — меняй. Плохо сидит костюм — отдай тому, на ком будет сидеть идеально. Плохо спишь — займись своим душевным состоянием. Плохо себя чувствуешь — лечись. Плохо тебе жить в стране — уезжай. Делай, а не ной.
А если ты ничего не делаешь и не меняешь, значит, тебе хорошо.
Будь честен с собой — тебе хорошо. Хорошо ныть. Хорошо жаловаться. Хорошо страдать. Хорошо быть жертвой. Хорошо, чтобы сочувствовали. Хорошо, чтоб за тебя решали и помогали. Хорошо ничего не делать со своей жизнью. Спокойно. Предсказуемо. Это твоя зона комфорта. Быть в дерьме — твоя зона комфорта.
В этом во всем есть смысл. Самый большой смысл в жизни. Если ты не жертва, то кто? Если ты не будешь жаловаться, то что будешь делать? Ведь придется же делать. Если убрать этот смысл «Мне невыносимо трудно, но я несу свой крест», то что останется? Куда ты пойдешь без креста? Как ты вообще будешь жить без него?
Не решать — это тоже решение. Не менять — это тоже выбор. Если ты делаешь такой выбор, будь с ним, признавай его, получай бонусы, наслаждайся им. Но не пили мозг другому. Он не обязан играть в твои игры.
Признай: ты там, где хочешь быть. В этом правда.

©Лилия Ахремчик
- Невозможно...
- Возможно, если ты в это веришь.
(с)
Аватара пользователя
Гуля
Модератор
Всего сообщений: 3317
Зарегистрирован: 25.03.2013
Откуда: Башкортостан
 Re: Житейская психология

Сообщение Гуля »

Ksyushkin, точно.
- Ты сильная, ты справишься.- Я умная, я даже не возьмусь.
Ответить Пред. темаСлед. тема
Для отправки ответа, комментария или отзыва вам необходимо авторизоваться
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение
  • Теория разбитых окон (Практическая психология)
    12 Ответы
    2606 Просмотры
    Последнее сообщение ТаняСорока
  • Психология, самовнушение, в чем секрет???
    отличница » » в форуме Мир женщины
    29 Ответы
    4660 Просмотры
    Последнее сообщение Инид
  • Психология
    Ksyushkin » » в форуме Педагогика и психология
    19 Ответы
    6334 Просмотры
    Последнее сообщение Алёна

Вернуться в «Педагогика и психология»