Как поддержать тяжелобольного

[Натик]

Вообще , у нас в медучилище был отдельный предмет даже- врачебная этика. А Врачам. наверное, этого не преподают Только среднему медперсоналу

[Петрович]

На приеме у врача.
-Доктор, я умру?..
- А как же!

[Зелибоба]

2,5 года назад на Семье я просила молиться за свою внучатую племянницу
http://v7u.org/viewtopic.php?f=13&t=435 ... 0&start=20
Сегодня разговаривала по телефону с братом. Девочке пересадили почку от матери, она на иммунодепрессантах, состояние тяжелое. Врачи не дают никаких прогнозов, говорят, что обычно такие больные умирают. Семья потратила все сбережения, берут дополнительные работы, денег уходит чудовищно много. Сейчас колют лекарство стоимостью 80 тыс упаковка.
Я не знаю, какими словами поддержать их...

[Наталья Васильева]

Есть какие-то федеральные программы или фонды помощи тяжело больным?
Клиники за границей?

[Зелибоба]

Я думаю, они стучались во все двери и перепробовали все, что можно - люди образованные, грамотные и довольно пробивные.
Врачи говорят, что заболевание наследственное (у отца девочки какая-то близкая родственница умерла от этого молодой).
Брат говорит, врач горько пошутил, что если бы они изобрели средство от этой болезни - стали бы нобелевскими лауреатами.

[Алёна]

Я не знаю, какими словами поддержать их...

Иногда невозможно найти таких слов. Сима, я сожалею.

[Татьяновна]

Как-то , находясь в состоянии апатии, наткнулась на такой вот рассказ. Конечно, не без доли вымысла. но...на меня он произвел впечатление...."Меня везли на кресле по коридорам областной больницы.
- Куда? – спросила одна медсестра другую. – Может, не в отдельную, может, в общую?
Я заволновалась.
- Почему же в общую, если есть возможность в отдельную?
Сестры посмотрели на меня с таким искренним сочувствием, что я несказанно удивилась. Это уже потом я узнала, что в отдельную палату переводили умирающих, чтобы их не видели остальные.
- Врач сказала, в отдельную, — повторила медсестра.
Но тогда я не знала, что это означает, и успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет.
Я ощутила странную отстранённость от окружающего мира, и мне было абсолютно всё равно, что в нём происходит. Меня ничто и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я.
Ушли проблемы, ушла суета, ушли важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным казалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждёт там, по ту сторону…
И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города – сигналы машин, цоканье спешащих каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев… Господи, как замечательна Жизнь! А я только сейчас это поняла…
- Ну и пусть только сейчас, — сказала я себе, – но ведь поняла же. И у тебя есть ещё пара дней, чтобы насладиться ею, и полюбить её всем сердцем!
Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь Он сейчас был ко мне ближе всех.
- Господи! – радовалась я. – Спасибо Тебе за то, что Ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить её. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить!
Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом Божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны её энергии. Казалось, Любовь стала плотной и, в то же время, мягкой и прозрачной, как океанская волна.
Она заполнила всё пространство вокруг, и даже воздух стал тяжелым и не сразу проходил в легкие, а втекал медленной пульсирующей струей. Мне казалось, что всё, что я видела, заполнялось этим золотым светом и энергией. Я Любила. И это было подобно слиянию мощи органной музыки Баха и летящей ввысь мелодии скрипки.
***
Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз 4-й степени», а также признанное врачом необратимое состояние организма имели свои преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: ну о чём говорить с умирающим человеком, который, тем более, об этом знает. Мне было смешно смотреть на их растерянные лица.
Я радовалась: когда бы я ещё увидела их всех? А больше всего на свете мне хотелось поделиться с ними любовью к Жизни – ну разве можно не быть счастливым просто оттого, что живёшь? Я веселила родных и друзей как могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава Богу, хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства. Где-то на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у окна. За сим занятием и застала меня врач, закатив истерику, что мне нельзя вставать.
Я искренне удивилась:
- Это что-то изменит?
- Ну… Нет, — теперь растерялась врач. – Но вы не можете ходить.
- Почему?
- У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали.
Прошёл отведенный мне максимум – четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор.
Врача было жалко. А Любовь требовала радости окружающих.
- Доктор, а какими вы хотели бы видеть мои анализы?
- Ну, хотя бы такими.
Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры, то – что должно быть. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач посмотрела сочувственно на меня, что-то пробормотала и ушла.
А в 9 утра она ворвалась ко мне в палату с криком:
- Как вы это де...
- Анализы! Они такие, как я вам написала.
- Откуда я знаю? А что, хорошие? Да и какая, на фиг, разница?
Лафа закончилась. Меня перевели в общую палату (это там, где уже не умирают). Родственники уже попрощались и ходить перестали.
В палате находились ещё пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и мрачно, молча, и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь начала задыхаться. Надо было срочно что-то делать.
Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала, и громко сообщила:
- Арбуз снимает тошноту после химиотерапии.
По палате поплыл запах свежего смеха. К столу неуверенно подтянулись остальные.
- И правда, снимает?
- Угу, — со знанием дела подтвердила я, подумав: «А хрен его знает…»
Арбуз сочно захрустел.
- И правда, прошло! — сказала та, что лежала у окна и ходила на костылях.
- И у меня. И у меня, — радостно подтвердили остальные.
- Вот, — удовлетворённо закивала я в ответ. – А вот случай у меня один раз был… А анекдот про это знаешь?
В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась:
- Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать мешаете!
Через три дня врач нерешительно попросила меня:
- А вы не могли бы перейти в другую палату?
- Зачем?
- В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжёлых.
- Нет! – закричали мои соседки. – Не отпустим.
Не отпустили. Только в нашу палату потянулись соседи – просто посидеть, поболтать. Посмеяться. И я понимала, почему. Просто в нашей палате жила Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось уютно и спокойно.
Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы платочка делали её похожей на зайчонка. У неё был рак лимфоузлов, и мне казалось, что она не умеет улыбаться.
А через неделю я увидела, какая у неё обаятельная и застенчивая улыбка. А когда она сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол, который увенчивали бутылки с кумысом, от которого мы быстро забалдели, а потом перешли к танцам.
Пришедший на шум дежурный врач сначала ошалело смотрел на нас, а потом сказал:
- Я 30 лет здесь работаю, но такое вижу в первый раз. Развернулся и ушёл.
Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо.
Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками, гуляла по коридору и так любила всё, что видела: и книги, и компот, и соседку, и машину во дворе за окном, и старое дерево.
Мне кололи витамины. Просто надо же было хоть что-то колоть.
Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя мимо, и через три недели тихо сказала:
- Гемоглобин у вас на 20 единиц больше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать.
Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она дура, и ошиблась с диагнозом, но этого быть никак не могло, и это она тоже знала.
А однажды она мне пожаловалась:
- Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас никто не лечит. А этого не может быть!
- А какой у меня теперь диагноз?
- А я ещё не придумала, — тихо ответила она и ушла.
Когда меня выписывали, врач призналась:
- Так жалко, что вы уходите, у нас ещё много тяжёлых.
Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце сократилась на 30%.
Жизнь продолжалась. Только взгляд на неё становился другим. Казалось, что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего.
А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить – и тогда твои возможности станут безграничными, и желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью, и никого не будешь обманывать, не будешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так всё просто, и так всё сложно!
Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть это вспомнить…"

[Алёна]

Красиво!

[Наталья Васильева]

И так хочется в это верить!

...У нас 20 дней назад умерла директор городского музея - женщина моложе меня. Она уже несколько лет знала, что больна. Лечилась, ходила на работу в парике после "химии".
В прошлом году перед одним из заседаний городской Думы, на котором надо было утверждать бюджет, а депутатам-бизнесменам (которых у нас подавляющее большинство) не хотелось повышать расходы по музею - так вот, наша секретарь попросила меня:
- Вы проголосуйте так, как предлагает администрация: директор музея больна, но решила остаток дней посвятить любимому делу, не огорчайте её...

К слову - это она, Светлана Леонидовна Пачина, была автором идеи и мотором в её воплощении: у нас в Нытве теперь есть единственный в мире Музей ложки.
Информация в интернете есть.

[Инид]

Раздаточный материал с тренинга "Онкопсихология".

Как говорить с людьми, у которых рак.

1. Позвольте им быть ведущими в разговоре. Если они хотят чем-то поделиться, выслушайте. Слушайте очень внимательно и что они говорят, и как.
2. Научитесь вместе молчать, привыкните к паузам. Паузы помогают людям, у которых рак, сконцентрироваться на собственных мыслях. Если вы постоянно говорите с ними потому что нервничаете сами, вы можете невольно их раздражать. Иногда именно молчание создает комфортное пространство для выражения мыслей и чувств.
3 Смотрите в глаза. Заботливый взгляд дает ощущение вашего присутствия и вашего внимания к ним.
4. Коснитесь их, обнимите, улыбнитесь - это поможет разрушить барьер, возводимый болезнью между вами и тем. кого вы любите и у кого рак. Развейте их страх, что ими брезгуют, боятся заразиться.
5. Попытайтесь не давать советов. Очень трудно дать совет если ты не прожил эту ситуацию и не хочешь в ней оказаться. Просто слушайте или спрашивайте чего хочет человек и как вы можете ему помочь.
6. воздержитесь от фраз типа: "Я знаю каково тебе", "Я понимаю как ты себя чувствуешь". Это раздражает, ведь на самом деле никто другой не может этого знать и понимать.
7.Если вам страшно. объясните это человеку, больному раком. Постарайтесь объяснить кратко и взять паузу в общении. Это честно, Это показывает, что вы можете быть ранимым. Начните общаться когда почувствуете, что вам не настолько страшно, чтобы пациент вас утешал.
8. Помните, что люди, у которых рак, не всегда хотят говорить только о болезни и лечении; не всегда хотят полностью идентифицировать себя с больным раком. Иногда оказывается полезным поговорить о чем-то еще.
9. Старайтесь как можно больше делать вместе: играйте в карты или домино, ходите в кино, выезжайте на природу. Спросите, есть ли силы у человека, не нужен ли отдых. Важно найти баланс и не преуменьшать, но и не преувеличивать эффект болезни и лечения. Приглашайте их, зовите с собой, заботливо интересуясь, по силам ли это.
10. Напоминайте другим, друзьям и близким, чтобы навещали больного. Больному раком нужна помощь в повседневной жизни: приготовить еду, прибраться, посмотреть за детьми. Если не можете навещать, попросите их писать и звонить.
11. Сделайте себе напоминание навестить или позвонить. Рак часто оборачивается изоляцией. Людям, больным раком, не всегда просто попросить о помощи. Иногда просто потому что они сами не знают, какая помощь нужна. Не теряйте с ними связь.
12. Главное будьте собой. Не терзайте себя правильно ли вы делаете то или это. Честность, искренность, сердечное участие помогут быть самим собой и выразить больному вашу заботу и сопереживание.

Авторы и ведущие тренинга: